Почему свобода человека все больше напоминает иллюзию и средство манипуляции

Louie / EyeEm

Жан Жак Руссо говорил, что «человек рождается свободным, а между тем везде он в оковах». Один из отцов-основателей США Бенджамин Франклин считал, что: «Те, кто готов променять свободу на безопасность, не достойны ни свободы, ни безопасности».

Любые ограничения на индивида накладывает социум. Наша задача — согласиться или опротестовать, но почему мы так редко возражаем? Сегодня человека постепенно лишают свободы, чтобы обеспечить безопасность. К чему этот путь приведет общество? К тотальному контролю над всеми аспектами жизни человека или все же к глобальной революции?

Считается, что еще в середине прошлого века «отец» теории медиа Маршалл Маклюэн сказал, что люди создают инструменты, которые в конечном итоге меняют их. Эту фразу можно встретить во многих книгах, но мало кто знает, что она принадлежит вовсе не канадскому философу и культурологу, а его близкому другу — Джону Калкину.

Он размышлял над идеями теоретика о медиа-инструментах, их поразительной способности просачиваться в разные сферы жизни человека и незаметно манипулировать им, подчинять тотальному контролю.

Семьдесят лет спустя, в век высоких технологий средства массовой информации все также управляют общественным сознанием. Они вынуждают человека соглашаться с новыми правилами игры, которые лишают их свободы и права выбора, морально готовят его к роли послушного винтика в огромной машине современного общества.


Возвращение к исходной точке

Как новые технологии и средства массовой информации могут обладать таким контролем над людьми? Кто наделил их подобной властью и почему человек вообще подчиняется? Еще на заре электронной эры Маклюэн обратил внимание на то, что окружающие его люди не замечают влияния технологий на человеческое мышление и поведенческие модели. В 1969 году канадский философ отметил, что «сегодня мы живем в информационной среде, которая столь же незаметна для нас, как вода для рыбы».

Однако в современной постиндустриальной жизни сама неизбежность этой среды и ее влияние на общественное сознание обманчивы. Окружающее пространство наполнили волны излучения, которые незаметны для человеческого глаза. Они передают массу сигналов, которые наши тела поглощают, а умы декодируют.

Человек не замечает, как сильно он начал нуждаться в подобной среде, как и рыба не осознает, насколько важной для нее является вода. Вытащите ее из речки, и она поймет, что умирает. Отключите человеку доступ в интернет, и он почувствует себя рыбой, которую выбросило на сушу. Разница лишь в том, что мы продолжим дышать даже без интернета. Потребность в нем не более, чем иллюзия.

Глобальные изменения всегда происходят медленно и почти незаметно для индивида. Этот алгоритм позволяет безболезненно вытащить общество из зоны комфорта.

Вот почему мы размышляем о том, как далеко мы продвинулись со времен печатного станка. Глобальная паутина дала каждому из нас возможность общаться с массами. Вездесущий интернет — бесчисленные серверы и метры оптоволоконных кабелей, через которые контент передается моментально.

Глобальная паутина создает привлекательную иллюзию. Простой человек начинает верить в то, что он наделен властью, чтобы ускорять позитивные социальные изменения. Таков утопический взгляд на социальный мир, в котором, как нам хочется верить, границы между людьми стираются. Однако это идеализированное восприятие в настоящее время подрывается своего рода конвергенцией, контролируемой элитой — «счастливым меньшинством, которое владеет и управляет горсткой доминирующих корпораций».

Американский философ и культуролог Генри Дженкинс обратил внимание на то, что приобретение AT&T в июне 2018 года Time Warner иллюстрирует интересный тип конгломерации. Он описал этот процесс как «управляемый сверху корпорацией ... и снизу потребителем».

Однако оптимизм, выраженный Дженкинсом, что конвергенция также ориентирована на потребителя, сегодня может показаться несколько близоруким, когда искусственный интеллект вторгается во все аспекты общественной, частной и профессиональной жизни. Нынешняя борьба за то, чтобы найти в основных средствах массовой информации некоторую ясность, правду об объективном мире и экзистенциальных угрозах обществу, может пробудить наше внимание к вещам, которые ранее оставались незамеченными.

Государство достигло точки, в которой великие страсти по поводу идей были исчерпаны. Отныне для решения наших проблем потребуются только технические знания, а не размышления интеллектуалов.

В то время как граждане лелеют свое право участвовать в демократических процессах, они все чаще подвергаются осаде со стороны централизующих сил государства, которые тесно связаны с корпоративной властью. Корпоративному захвату демократии ученые посвятили целые тома своих работ.

Марк Криспин Миллер, например, пишет о «замене бумажных бюллетеней, которые в режиме реального времени подсчитывались вручную, на электронные системы голосования, управляемые частными компаниями». После событий 11 сентября элиты, в руках которых была сосредоточена огромная власть над обществом, неуклонно ужесточали контроль над свободой прессы и свободой слова на цифровых платформах.

Аналогичная ситуация происходит и сейчас, когда мир накрыла пандемия COVID-19. Корпоративная и государственная власти сходятся во мнении на эту ситуацию, поэтому они действуют сообща и пытаются контролировать общественное мнение.

В США, например, исследование Гиленса и Пейджа приходит к неутешительному выводу — желания людей оказывают «незначительное или почти нулевое влияние» на принятие законов, которые меняют само общество якобы в его же интересах. Неудивительно, что граждане становятся все более циничными, отстраненными и подозрительными по отношению к нынешней политической системе, которая находится под давлением корпоративной власти. Их недоверие укрепляется не только украденное свободой, но и длительным отсутствием социального прогресса.

Kardacz / EyeEm

Сознание людей оказалось в руках технократов

Как так получается, что люди позволят обесценивать человеческую жизнь и свободу? Французский философ и социолог Жак Эллюль описал интеграционную пропаганду, как попытку приспособить социум к желаемым образцам мышления и поведения, которая направлена на достижение полного соответствия.

Конечно, невидимая рука рынка и воздействие его загадочных инструментов на нашу жизнь всегда оставались скрытыми от глаз общественности. Как постулировал Маклюэн в 1960-х годах, если «растущая цифровая среда» была глобальной деревней, члены которой в основном действовали без ограничений пространства и времени, то интернет стал ее центральной нервной системой.

Действительно ли технократия ассимилировала демократию? Крис Смит отмечает, что компания Neuralink, которая была основана Илоном Маском, уже имеет в своем распоряжении «чипы для подключения мозга человека к компьютеру». Сегодня глобальная паутина угрожает полностью интегрировать людей в бесшовную нейронную матрицу. К примеру, в 2017 года в Дубае Маск назвал игровую индустрию будущей моделью социальной организации.

Игры будут неотличимы от реальности. Они станут настолько реалистичны, что вы не сможете определить разницу между ними и действительностью. Почему мы так уверены, что подобная социальная организация не была проведена в прошлом, и сегодня мы сами не находимся в одной из этих игр?

Наделенный полномочиями развивать другой уровень объективной реальности, программист становится создателем новой формы социальной жизни, в которой нет места политике.

Глобальная паутина создает привлекательную иллюзию. Простой человек начинает верить в то, что он наделен властью, чтобы ускорять позитивные социальные изменения.

Медиакритик Герберт Шиллер предупреждал о мощи «информационной инфраструктуры». Он говорил, что люди, подобно губке, впитывают послания господствующего социального порядка, которые создают их «системы отсчета и восприятия» и «изолируют большинство от воображения альтернативной социальной реальности». Этот слой конвергенции, который и является тем самым техническим прогрессом, предсказывает безрадостное будущее для человеческой свободы.

Алан Вулф отметил, что «государство достигло точки, в которой великие страсти по поводу идей были исчерпаны. Отныне для решения наших проблем потребуются только технические знания, а не размышления интеллектуалов». Эти новые цифровые инструменты и их растущее влияние, вероятно, сотрут необходимость не только в политическом дискурсе, но и в его институтах.

Сегодня фундаменталистская вера в науку и ее технологическое детище, которое должно стать универсальным решением всех социальных проблем, растет. Параллельно она угрожает политическому дискурсу, который стремится к позитивным изменениям.

Во время интервью CNBC в 2009 году председатель Google Эрик Шмидт отвечал на критику практики Google по маркетингу данных своих пользователей. Он сказал — «Если у вас есть что-то, что вы хотите сохранить в секрете, вы не сможете получить полную конфиденциальность данных. Поисковые системы, включая Google, сохраняют эту информацию в течение некоторого времени. Вполне возможно, что эти данные могут быть предоставлены властям».

Здесь Шмидт мастерски манипулирует общественным сознанием. Он создает привлекательную иллюзию того, что высокие технологии стали новыми инструментами государственной власти.

Roma Roman / EyeEm

Полное интеллектуальное слияние

В презентации Илона Маска было ярко проиллюстрировано еще одно измерение конвергенции. Предприниматель сам стал тем медиумом, через которого неожиданное сообщение достигло общества: поскольку наши коммуникационные инструменты слишком быстро набирают мощь, мы должны слиться с ними.

Если люди хотят наращивать ценность экономики, они должны расширять свои возможности путем слияния биологического и машинного интеллекта. Если мы этого не сделаем, то рискуем стать домашними питомцами для ИИ.

Мы снова видим персонификацию инструментов, в результате которой неодушевленные вещи возводятся в ранг автономных и суверенных агентов, а внутренняя ценность людей сводится к простому набору данных. Инструменты, которые стали порождением власти технократов, теперь занимают определенное социальное положение, а взрывной рост производительности предоставляет им еще больше возможностей для захвата и контроля человеческих ресурсов.

Отключите человеку доступ в интернет, и он почувствует себя рыбой, которую выбросило на сушу. Разница лишь в том, что мы продолжим дышать даже без интернета. Потребность в нем не более, чем иллюзия.

Когда-то мы использовали Google для поиска, но теперь Google сам ищет нас.
Однако смена парадигм в социуме на протяжении всей истории не вызывает особого удивления у внимательных наблюдателей.

В 1980 году Бертрам Гросс предсказал корпоративный захват масс с появлением новых информационных технологий. «Сбор информации теперь возможен только с помощью все более сложных систем, которые параллельно осуществляют дистанционное наблюдение за людьми». Также он отметил, что во всей этой ситуации способность этих систем обрабатывать огромные объемы информации за короткий срок представляет наибольшую опасность для социума.

Мы все с интересом наблюдем за тем, как быстро развиваются цифровые технологии. Так почему же мы не пытаемся заглянуть в недалекое будущем, чтобы понять, как кардинально они изменят нашу жизнь?

Kat / EyeEm

Неолиберализм будущая модель общественного устройства

Новые инструменты порождают новые возможности, которые выполняют роль приманки для привлечения масс к глобальному неолиберальному проекту. Нас продолжают убеждать в том, что время — это деньги. Значит только эффективное использование времени для поиска источников дохода и накопления материальных ценностей становится главной целью в жизни человека. Это основа новой системы, которая активно навязывается обществу. Если у вас еще остаются сомнения, то обратите внимание на то, как за последние годы вырос градус цинизма в социуме, где человеческая жизнь полностью обесценилась.

Сегодня фундаменталистская вера в науку и ее технологическое детище, которое должно стать универсальным решением всех социальных проблем, растет. Параллельно она угрожает политическому дискурсу, который стремится к позитивным изменениям.

Канадский писатель Джордж Вудкок в своем эссе отмечал, что «полная свобода подразумевает свободу от господства людей», а политолог Венди Браун писала о новом виде — Homo Economicus. Именно в него сегодня медленно, но верно перерождается Homo Sapiens, когда в социуме рыночная модель вторгается во все сферы жизни человека — даже в те, в которых деньги не являются решающим фактором.

Почему люди не возражают против такого вмешательства? Ответ на этот вопрос нашел Дэниел Фюсфельд. В своей работе он отметил, что до тех пор, пока экономическая система обеспечивает приемлемую степень безопасности, растущее материальное благосостояние и возможность дальнейшего развития для следующих поколений, среднестатистический гражданин не задается вопросом, кто управляет делами или какие цели он преследует. Человек не любит перемены.

Именно поэтому глобальные изменения всегда происходят медленно и почти незаметно для индивида. Этот алгоритм позволяет безболезненно вытащить общество из зоны комфорта. Однако инструменты автоматизации стали настолько эффективными, что они начали заменять людей.

Сегодня глобальная паутина угрожает полностью интегрировать людей в бесшовную нейронную матрицу.

Феминистка и последовательница идей Маркса Сильвия Федеричи подняла вопрос о необходимости сохранения этой системы. Она отметила, что капитализм наращивает темпы приватизации. Сегодня он стремится захватить ресурсы, которые являются основополагающими для жизни человека — землю, лес, воду.

Процесс лишения собственности сегодня продолжает ускоряться. Война за ресурсы стала одной из главных битв на планете. Пока идет это безмолвное сражение, с другой стороны общество атакует идеология, которая активно насаждается средствами массовой информации. Она избавляет человека от традиционных представлений и ценностей. Идеология разделяет и завоевывает людей, раскалывает их на конкурирующие группы. Пока они заняты выяснением отношений, в мире происходят глобальные процессы захвата контроля над обществом.

Идеология помогает человеку свести к минимуму ценность его эмоций. Она видит в людях только сверхрациональных хищников. Эти животные бесцельно бродят по свободному рынку и желают только одного — удовлетворить свои первобытные потребности.

Неолиберальный проект будущего — это жестокий мир социального дарвинизма. Только физически приспособленные люди с разумом, который нацелен на инстинктивные действия по покупке и продаже, сумеют выжить в будущем глобальном рынке. Вот только будущее это или уже наше настоящее?


Рекомендуем: